КреоМания

 

Завтрашний день

Автор: Briga | Дата: 7-11-2008, 11:00
Я обходил часовых. Завтра бой, завтра самый первый бой моего отряда. Мы отчаянно храбримся, делаем вид, что нам все нипочем, смеемся, пускаем по кругу кубок с вином... Наши предки были славными воинами, они отстояли эту землю, они вынесли лишения и борьбу. Наверно, это можем и мы. Наверно... Мы росли в стране-без-войны, мы строили планы и дружили с девушками, а теперь мы, как ни крути, изнеженные и молодые, приняли на свои плечи Войну. Так я называю ее про себя — Война, с большой буквы. В войну с маленькой буквы мы играли в детстве. Завтра нам пригодится то, чему мы научились на деревянных мечах и стрелах с наконечниками из кожи. Завтра мы будем иными. Мы станем настоящими воинами, и будем когда-нибудь рассказывать своим детям о первом бое. Мы сделаем в своей жизни настоящее дело — станем на защиту нашей страны. Мы проверим храбрость свою и силу. И... нас будет гораздо меньше завтра. Страшно...
Страшно всем, но все смеются. Хотя многие, я знаю, вчера писали письма домой. Прощались. Письма эти сдали, как командиру, мне, и они лежат сейчас у меня в шатре. Завтра некоторые из них разберут со смущенными усмешками и — отложат до следующего боя. А некоторые я отправлю по домам...
— Спать пора, — говорю я, совершенно не настаивая. Завтра... Завтра кто-то из нас отоспится. А сейчас пора делать другое. Писать письма, чистить оружие, или сидеть у огня и разговаривать с друзьями. Я только сейчас понимаю, что вокруг — мои настоящие друзья. То же понимание светится и в их глазах. Теперь, когда завтра неминуемо кто-то умрет, каждый кажется во стократ дороже, чем прежде.
Ребята раздвинулись, освобождая мне место. Я сел, мне тут же сунули в руки кубок. Вино слабое, наш кашевар разбавил его отваром терна, получилось довольно интересно, терпко. Я пью и прислушиваюсь к разговорам. Сейчас многих словно прорвало, и они говорят, говорят и все не могут наговориться. А другие, как я, слушают. И, наверно, тоже пытаются представить, что это не с ними, не с нами, что это песня или легенда, на самом деле Войны нет, боя нет, смерти нет, а есть только этот костер, круг друзей, звезды над головой. И никогда не наступит никакое завтра.
— Я вот о чем думаю, — вдруг говорит наш знаменосец. — Как будут скучать наши семьи, если мы не вернемся.
Разговоры разом стихают. Что ты, знаменосец, не надо об этом...
— И вот было бы хорошо, — упрямо гнет он свое. — Если бы у нас была бы возможность приходить к ним иногда. Ну, если нас убьют. Весь год, кроме одного дня, быть мертвыми, а один-единственный день живыми. Можно было бы навещать родителей...
— Любимых, — подсказал кто-то.
— И любимых. Они бы думали, что мы живы. Конечно, обижались бы, что так редко видимся, но можно было бы что-нибудь придумать. День, только день!
— Да, это было бы хорошо, — отвечает кто-то, и разговоры глохнут окончательно.
— Спать пора, — повторяю я, на этот раз окончательно. И мы расходимся спать.
Действительно, день, только один день! Придти домой, обнять родителей... Как подрос младший братишка. Хмурится: «Завтра опять уедешь?». Пусть хмурится. День — это много. Успеем помириться. Еще можно успеть подправить забор, и сбегать навестить девчонку, с которой дружили в детстве. Она до сих пор почему-то не замужем, и как-то странно смотрит, когда к ней заходишь, но говорить с ней о чем-то важном времени, конечно, нет. А может, и не стоит даже к ней идти. Лучше махнуть на речку, или в поле, или даже просто выйти в сад и погладить траву... Отец зовет обедать, как, уже? Ну и пусть. Хорошее было утро. А впереди еще день, и вечер, можно слушать неторопливые рассказы родителей о всяких пустяках, выстругивать братишке из деревяшки лошадку. «А про войну расскажешь?» — спросит он. Нет. Может, в следующий раз... Тебе пора спать. И давай-ка попрощаемся сейчас, ты будешь спать еще, когда я уйду завтра. Завтра.
Я иду по полю, пошатываясь. Назвали же — «поле битвы». Впрочем, похоже. А павшие — что скошенная трава. В глазах темно, кажется, меня чем-то стукнули по голове. Наверно, поэтому в ушах мерный шум, похожий на шум прибоя. Когда я наклоняюсь, шум усиливается. Наклоняюсь я часто. Я командир, мне надо видеть лицо каждого погибшего. Попрощаться с каждым.
А ведь я бы отдал жизнь за них. Всю. Разделить бы ее на всех, чтобы каждому — хоть по дню. И вдруг я останавливаюсь. Понимаю. Шум в ушах становится яснее, я начинаю различать отдельные голоса. Они приблизительно равны по громкости, и говорят все разом, но вот один выбивается из общего хора:
— Чья очередь завтра?
Я не отвечаю. Пусть решают сами.
Я иду по полю боя, неся себя, как драгоценную чашу. Действительно, я сейчас безумно драгоценен, я — счастье трехсот шестидесяти пяти семей. Ну и что, что счастье только на день, это тоже очень много.
Как же я объясню родителям, что теперь буду бывать дома только раз в год?

(с)Мария Диас

Интересная тема? Поделись с друзьями:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Комменты на форуме