КреоМания

 

Зимняя сказка

Автор: Briga | Дата: 9-10-2008, 10:49
1
За окном завывает ветер, подхватывает выпавший за ночь снег и гоняет по двору. Зима окончательно взяла бразды правления в свои руки. Лето? А это что такое? Когда вокруг все зеленое: и деревья, и земля? Не знаю.
Даже самое старшее поколение не помнит, как выглядит лето. Самые древние старики родились уже Зимой. Сколько прошло с тех пор, как выпал Снег? Одни говорят, что сто лет, другие — двести. Никто точно не знает. Книги и газеты того времени погребены под толстым слоем снега. Что сказать, если даже Нью-Йорк, один из самых высоких городов прошлого, полностью засыпан, лишь где-то торчит двухметровый шпиль здания.
Мир сдвинулся, и с тех пор жизнь пошла по-другому. Какая промышленность, когда все заводы погребены? Деньги уже не имеют ценности — мертвецам они не нужны, а живым нечего покупать. Еду добывают, как в древние времена — с помощью охоты.
Литература осталась — это действительно радует. Энтузиасты сумели сохранить бумагу и чернила, но все это — дефицит. Поэтому печатают — точнее, записывают — только самых лучших. Все остальные, даже если произведение просто хорошее — всего лишь графоманы, а никак не Писатели.
В сдвинувшемся мире высшая каста — Писатели, творцы миров. Порой так приятно взять в руки книгу и окунуться в лето, кругом теплое море, песок, голубое небо и пение птиц — рай. Такие книги перечитывают каждый день. А если кто-то пишет не про Лето, мигом попадает в категорию Графоманов.
Графоманы и Низшие люди — синонимы.
— Вы понимаете, что мы не можем издать Это, — говорит Редактор. В руке огромный, хорошо прожаренный кусок мяса. — Вкусно. Давно не ел мясо.
Человек, сидящий напротив Редактора, глазами буквально пожирает сочный, аппетитный кусок. Если Писатели — Высшие люди, то Редакторы — Боги. Только они могут одним словом сделать из простого смертного — Писателя. Пока Редактор не поест, смертному нельзя прикасаться к еде, тем более, если это мясо, оно редкость в новом мире.
— Но почему? — спрашивает человек.
— Тельман, так уж сложилось, издаются только те произведения, в которых действие происходит Летом. Народу хочется сказки. А у вас?
Тельман опускает глаза, сжимает руки между колен. Так нервничать еще не приходилось. Перед ним сам Бог. Перечить ему — все равно, что прыгать с моста головой вниз на рельсы перед идущим поездом: шансов на то, что повезет — ноль. Но Тельману не хочется менять рассказ. Такой нравится больше.
— А у меня — правда, — отвечает Тельман.
— Правда никому не нужна.
— Но Летних сказок очень много, а правдивых историй совсем нет. Хуже не станет, если напечатать одну.
— Поймите, никто не будет их читать. А тратить бумагу, которой не так уж и много, на то, чтобы удовлетворить потребности одного простого человека — это безумие. Вас, и меня заодно, съедят с потрохами за такое ханжеское отношения к святому.
Тельману нечего возразить. Знает, что правда.
— Ешьте, — говорит Редактор и отодвигает от себя поднос с мясом.
Тельман кивает и набрасывается на еду.
— Адааю, — отвечает Тельман с набитым ртом.
— Что? — переспрашивает Редактор, вытирая жирные руки об одежду, и без того грязную.
Тельман проглатывает огромный кусок и повторяет:
— Благодарю.
— Кушай-кушай.
Редактор ехидно улыбается, отворачивается от Тельмана и спрашивает:
— А что это за мясо? Очень вкусно.
— Жена, — отвечает Тельман и берет новый кусок.
— А она у вас вкусно готовит.
Тельман поднимает хищные глаза на Редактора.
— Я готовил. А мясо — это жена. Специально для вас. Для Богов ничего не жалко. Свое дело она уже сделала, родила трех детей — мальчик и две девочки. Так что род свой уже продолжили, беспокоиться не о чем.
2
— Как ты долго — говорит молодая жена Редактора и бросается ему на шею, как только тот входит в дом. — Что у тебя в мешке?
Редактор опускает огромный и, судя по всему, тяжелый мешок на пол, берет жену на руки и несет к кровати.
— Вика… я… детей… хочу, — говорит он и через каждое слово целует ее.
— Я тоже, но чем… мы их будем… кормить?
— Не волнуйся. С едой будет все в порядке. В мешке мясо принес. Кончится, раздобуду еще. Ну, давай, не томи меня, — говорит Редактор и резко сдергивает с нее одежду.
3
— Паша, где ты достал столько мяса?
Редактор и жена лежат на кровати, уже в одежде. Зима все-таки. Заниматься любовью — куда ни шло, порой даже жарко, — а спать приходится в одежде да под несколькими одеялами.
— Встречался сегодня с одним Графоманом. Вредный попался, противный, никак не хотел отказаться от своей затеи — писать правдивые истории.
Редактор поднимает голову с подушки, опирается на локоть.
— Скажи, тебе интереснее было бы прочитать такую историю или про Лето?
Жена надолго задумывается, в темной комнате не видно выражения ее лица.
— Интересно прочитать правду, но таких историй много не надо. Думаю, одной вполне достаточно. Бывает, что человеку хочется уйти от проблем в вымышленный мир, из Зимы в Лето. Но бывает настроение поганое-препоганое, и не хочется его поднимать. Вот для таких случаев и пригодится правда.
Редактор обдумывает ее слова и медленно произносит:
— А ведь история у меня осталась. Может, опубликовать под своим именем?
— Неплохая идея. Думаю, стоит попробовать.
4
— Гнеденко Павел Васильевич, Верховный Суд в лице Главного Редактора и двух его Заместителей, рассмотрев дело № 719666 о нарушении установленных литературных норм, объявляет вас Графоманом, выносит следующее постановление: ВИНОВЕН, и приговаривает вас к смертной казни. Признаете ли вы свою вину?
Мир сдвинулся, и теперь суд прост. Писатели или Редакторы имеют право подать иск, Главный Редактор с Заместителями рассматривают дело в течение часа и выносят приговор. Существуют два приговора: обвинительный и оправдательный. Наказание же только одно — смертная казнь. Мир сдвинулся, растения практически исчезли, животные вымерли, а организм требует еды.

(с)С. Наумов

Интересная тема? Поделись с друзьями:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Комменты на форуме