КреоМания

 

Закрытая планета

Автор: ФельдЕбель Мудэ | Дата: 28-04-2011, 12:22
Закрытая планета

Осень в небольшом приморском городке началась только по календарю. Местные жители каких-то особых изменений не заметили. Разве что детей стало меньше играть на улицах. А, в общем, сегодня, как и всегда, светило солнце, гнало волны море, в парке по-над набережной медленно прогуливались отдыхающие. На скамейках в тени сидели те, кто вообще ленился переставлять ноги. Разношерстные собаки, которых хозяева таскали за собой на поводках-удавках, к вечеру стали чуть приходить в себя от жары. Их вываленные языки и выпученные глаза говорили, что, будь у них мозги задуматься о причинах страданий, они бы прокляли свою шерстяную природу.
От шашлычной за поворотом ветер приносил аппетитный дым и слова песни:
«Что мне до того, что одетые в неон,
Тонут города в пыли радиоволн.
То холода гуляют от души,
То заплачут звёзды-малыши.
Босая осень, ты выручи меня, приюти меня, не ругай зазря.
Босая осень, под югом сентября я любовь свою подрастерял» (*).
Вдоль дорожек стояли торговцы, которые помогали отдыхающим избавляться от денег, накопленных за год. Тут продавалось всё – конфеты, мороженое, пиво, журналы. Можно было купить свою фотографию с обезьяной, зачастую она на фото выглядела более умной, чем партнёр по съёмке. В профиле, вырезанном из цветной бумаги, при наличии некоторой доли фантазии определялось сходство с оригиналом. Карты в ловких пальцах цыганок за определённую мзду пророчествовали длинную, безбедную жизнь.
Жизнь текла ровно и размеренно. Только в одном месте отдыхающих было несколько больше, чем в других. Мужчины разных возрастов нарезали круги возле лотка с лотерейными билетами. Кто-то старательно втягивал живот, без вариантов проигравший в борьбе с пивом. Кто-то выставлял на всеобщее обозрение золотую цепочку толщиной с добрую якорную цепь и золотой крест, весу которого мог позавидовать якорь солидного корабля. Кто-то держал бумажник двумя руками, поскольку одной из-за толщины оного не получалось. Даже те, кому выставить напоказ было нечего, задерживались, вздыхали, реально оценивая свои шансы, но уходить не спешили. А всё потому, что билеты в очередь на удачу продавались таким созданием, что предмет торговли сам по себе отходил на второй план. Высокая, загорелая девушка со светлыми волосами, коротко стриженными на затылке и свободно спадающими на лицо, ничего не делала для продаж. Она просто улыбалась полными алыми губами, которых едва коснулась помада, смотрела по сторонам голубыми глазами в пол-лица и взмахивала пушистыми ресницами так, что в момент взмаха сердца мужчин останавливались. Девушка нашла компромисс между желанием одеться и оказаться раздетой – юбка, которая закончилась ненамного дальше того места, где началась, да топик, трещащий по швам от того, что ему приходилось скрывать. Всё в девушке было идеальным – стройные ноги, плоский живот, длинная шея, кожа без родинок. Для дальнейшего разглядывания раздевать ее не требовалось. Если бы и раздеть, то только для… А подобной мысли по отношению к идеалу допускали немногие. Вот и ходили вокруг, шмыгали носом, цокали языком, перекатывали во рту имя Мария, напечатанное на бейдже, покупали билеты, но сделать даже попытку пригласить в ресторан, чтобы «выпить, закусить, а потом туда-сюда», никто не решался. У девушки от такого обилия мужского внимания, наверное, кружилась голова, но ей, судя по немного усталой улыбке, хотелось другого.
Второй странностью происходящего было то, что женская половина отдыхающих не делала попыток устроить «боже ж мой» своим спутникам. Чуть по диагонали, напротив, за похожим лотком, уложенным блестящими журналами, стоял парень, который выглядел не хуже своей коллеги. Конечно, если смотреть на него женскими глазами. Под два метра ростом, накачанные мускулы под обтягивающей футболкой, густые каштановые волосы, слегка холодный взгляд голубых глаз. Он растерянно улыбался, отвечая на вопросы о том, сколько стоит тот или иной журнал, брал купюры из подрагивающих пальцев, отдавал сдачу и смотрел мимо покупательниц на неё – ту, что продавала билеты.
Откуда они взялись? Не было их вчера. Не было на прошлой неделе, в прошлом месяце. Но никто подобных вопросов не задавал. Тут город, а не необитаемый остров. Вчера не было, сегодня есть. Стоят, продают, значит, имеют право. Тут ведь как? Есть права – стой. Нет – стоять не получится. Но смотреть на улыбки красивых молодых людей приятно. А местным главное, чтобы тишина и спокойствие. Чтобы не дрались и пьяные не шатались.
На аллее появились трое. Толстые, наглые, с бритыми затылками. Хозяева города, как видно. Скорее всего, и планеты Земля тоже. Доселе спокойно рассматривающие красивую девушку туристы заскучали и подались в стороны. Трое встали перед лотком и принялись гладить продавщицу взглядами.
– Люкс, а ведь это она, – хрипло сказал один из них.
– Без тебя вижу, что она, – осклабился тот, кто был в центре. – Только она для меня она, а для тебя не она. Факт!
– Нет, Люкс, – подал голос третий. – Это точно она, но не та она, которую ты себе представил. А другая она, про которую Перец сказал.
– Чё?! – Зарычал Люкс. – Вы язык человечий забыли?! Ты, Прилив, чего тут? Она, не она! Кто она? Мне нравится, моя будет. Стало быть.
– Да мне, в общем-то, пофигу, – пожал широченными плечами Перец. – Можешь забрать и сделать с ней чего хочешь. Но она та, у которой мы в прошлом году билеты купили. Помнишь, в Турции? Ну, те, по которым мы выиграли гостиницу на побережье и за которые чуть в тюрьму не сели.
– Погоди, но та в Турции была, а эта здесь, – раскрыл рот Люкс.
– Так мы тоже в Турции были, а сейчас тут, – нахмурился Прилив. – Из-за неё мы могли долго на турков любоваться. В клеточку. Хотя турки и не шотландцы вовсе.
– А ведь точно! – нехорошо заулыбался Люкс. – Похожа! Ты чего, курица, фуфлом спекулируешь?! Жить не хочешь?
– Я не понимаю вас, – грустно и непонимающе улыбнулась Мария. – Я первый раз продаю билеты. И вас в первый раз вижу.
– Ну, так сейчас увидишь в последний, – прорычал Перец, у которого от голоса продавца обвисли руки. Он сильно пнул стол, отчего тот перевернулся, а билеты упали и рассыпались по дорожке.
Девушка еле успела поймать небольшой лототрон. Она захлопала ресницами, с них вот-вот должны были закапать слёзы. В этот момент продавец журналов перемахнул свой прилавок, подбежал к хулиганам и с разбегу ударил Перцу в ухо. Удар получился такой силы, что того приподняло, опрокинуло и бросило на перевёрнутый им же столик. Но двое других, воспитанные на улице, привыкли не к такому. Они набычились, сжали кулаки и с двух сторон пошли на заступника.
– Опа! – оскалился Прилив. – Защитник появился. Мистер Тайшет спешит на помощь Мисс Балангаск! Повеселимся, Люкс?
– А то! Люблю я это дело! – Люкс, медленно переставляя ноги, плыл в сторону «обидчика». Теперь, глядя на его движения, только совсем слепой мог не заметить, что под слоем жира скрывается серьёзный боец. Но и самый сильный воин совершает ошибки. Ошибся и Люкс. Он оказался между девушкой и её спасителем. Видимо, не чувствовал никакой опасности от обиженной им продавщицы. И зря. Как только он повернулся спиной к Марии, та подняла лототрон и с силой опустила его на массивный затылок. Во все стороны брызнули осколки оргстекла. Люкс хрюкнул и сел на задницу. Прилив обалдел и уставился на предводителя. Видя, что лежащий между ножек стола Перец зашевелился, а Люксу практически вообще ничего не сделалось, парень решил не тратить время. Он закричал девушке: «Бежим!», с первым шагом ударил плечом в грудь единственного оставшегося на ногах хулигана, перепрыгнул через него, уже падающего, схватил спасённую за руку, и они побежали прочь, оставляя за спиной временно поверженных врагов и брошенный на произвол судьбы товар.
– Догнать! – верещал Люкс. – Суки! Я вас порву на куски! На мелкие части! На атомы! На электроны! На кварки! Догнать и привести ко мне живыми!
Но на то, чтобы подняться и прийти в себя, требовалось время. А оно играло против хулиганов и помогало убегающим.
– Брось, Люкс. Никуда они не денутся, – не в состоянии разогнуться, дыша через раз, просвистел Прилив. – У них тут барахло. Вернутся. Давай тут мальчишек посадим?
Люкс кивнул, вытащил телефон и, соединившись с кем-то, отрывисто отдал команду.
– Ну, суки! Я вас найду! – прорычал он, разъединившись и размахивая кулаком. – Я сделаю из мистера мисс, а саму мисс просто размажу по окружающей среде!

А парень и девушка бежали. Ровно, красиво. Короткая юбочка, в такт бегу подкидываясь вверх, открывала очаровательную попку. Мужчины, сброшенные с дорожки, присвистывали, тянулись за телефонами, но не успевали даже вынуть их, не говоря о снимке. Собаки пытались преследовать беглецов, лаяли, но быстро отставали в недоумении. Мелькали деревья, фонарные столбы. Били по рукам, ногам и лицу упругие ветки. Парень держал девушку за руку, но не тащил. Они просто бежали вместе. Закончился парк, теперь тропинка под ногами только угадывалась. Но вот она вильнула вправо. Парень успел повернуть по тропе. А потом он услышал вскрик и остановился. Огляделся. Он стоял посреди леса один. Вокруг были только деревья и кусты. Шумел листвой ветер, и пели птицы.
Тропа огибала провал, который глубоко вдавался в лес. Обходить – терять время. Они сильно обидели бандитов. Хоть и не слышно за спиной криков погони и треска сучьев под ногами, но от этой публики ожидать можно чего угодно. Вплоть до тепловизоров.
Тот край провала был несколько более пологим, чем этот. И оттуда вниз вилась тропка. А спускаться надо. Всё просто – спасённая им продавщица не удержалась на краю и упала. Жива ли? Вон какая высота. Он посмотрел вниз. Песчаная полоса берега, залив, огромные камни по краям обрыва, поросшего густым колючим кустарником. Эх! Идеал женской красоты! Жалко будет, если погибнет! Он отступил на пару шагов назад, собрался и бросился к обрыву. На самом краю напрягся, оттолкнулся и прыгнул. Пролетев по воздуху метров тридцать, мягко приземлился на другом краю. Встал, рассмотрел тропу и начал спускаться по ней.

Мария не успела заметить обрыв, увидела его уже, когда он остался позади и метрах в полутора над головой, а под ногами был только воздух. Девушка взвизгнула, раскинула руки и смогла схватиться за какой-то куст. Ладонь обожгла острая боль. Стиснула зубы, чтобы не закричать во второй раз, и ещё крепче сжала пальцы. Ветка со щелчком обломилась, и Маша ударилась боком об острый камень. Удар затормозил падение, развернул её вниз головой. Следующий раз больно стало в спине, потом в груди, потом в правой ноге… в левой… в затылке… Она падала и билась о камни, ветки, пни. И казалось, не будет этому конца. Но падение закончилось достаточно неожиданно – ударившись в очередной раз, подскочив на каком-то камне вверх и пролетев ещё пару метров, девушка упала в воду.
…Сколько Мария так пролежала, сказать бы не смогла. Кружилась голова, от солёной воды саднили многочисленные царапины. Подплыла к берегу, выбралась на песок и встала на ноги. Мысленно посчитала и разделила по тяжести травмы. Сначала убрала самые лёгкие, потом более сложные. Голова подчинилась мысленному приказу и перестала кружиться. Следом ушла тошнота. Провела руками по лицу, груди, животу, убирая кровоподтёки, и согнулась, рассматривая рваную рану на правой ноге. «Хорошо полетала! Прямо, как птичка божья!», – усмехнулась невесёлой мысли. Прижала на своё место лоскут кожи, который до этого мотался окровавленной тряпкой, подержала пару секунд, провела вдоль по ноге ладонью, останавливая кровотечение. Это хорошо, что так оделась – свои ссадины она лечит быстро. Вот брюки зашить труднее было бы…
– Эй! Вы где? – услышала девушка мужской голос. – Вы живы? Отзовитесь!
– Чёрт! – прошипела она. – Ещё бы пару секунд!
Маша осмотрелась. В том месте, куда она упала, в воде колыхалось кровавое пятно. Капли крови тянулись от воды к ней. Она песком зашвыряла алые пятна, ещё раз погладила ногу, отчего теперь на ней не осталось даже шрама, и побежала к морю – туда, где ничего не говорило о её травмах.
– Эй! – В голосе парня слышалась тревога. – Где вы?
– Здесь! – крикнула девушка. – На берегу!
Почти сразу она увидела его. Он выскочил из зарослей, заметил, как она машет рукой и, в чём был, бросился в воду. В десяток гребков добравшись до неё, выбрался на берег, улыбнулся и сказал очень умную фразу:
– Привет. Рад вас видеть… – он запнулся, – …живой и здоровой.
– Привет. Я тоже рада. Что выжила.
– Меня зовут Иван. Может, на ты?
– Давай. Я Мария. – Она провела рукой по высокой груди – по тому месту, где должен был быть значок с указанием имени, но не нашла его. Оторвался по дороге?
Он посмотрел на неё. Странно. Столько и так падать, изгваздать в ноль ту малую одёжку, что на ней была, а самой обойтись без ссадины? Она поняла его взгляд, покраснела и сказала:
– Я, наверное, родилась в рубашке. С такой высоты ухнуться и живой остаться?
– Ага. Даже царапины нет. Но я этому рад. – Иван мысленно отмахнулся от подозрительных мыслей. Она была жива, нравилась ему и, судя по всему, он тоже нравился ей. – Рад. Честно. Синяки и ссадины не добавили бы шарма твоей ослепительной красоте.
– Брось! – она вновь покраснела. – Я обычная.
– Нет. Ты самая красивая из всех, что я видел на этой планете.
Она замолчала, пытаясь уложить в голове столь странный комплимент. Потом улыбнулась:
– Наверное, ты всем это говоришь?
– Нет. – Теперь улыбнулся он. – Только тебе. – Улыбка у него стала несколько виноватой. – Пойдём на солнце? А то я мокрый весь, и тут нежарко.
– Пойдём. Мне тоже не мешало постирать одежду.
Они вышли к морю. Иван стянул с себя футболку, джинсы и остался в обтягивающих трусах. Мария сначала украдкой наблюдала за тем, как бугрятся мышцы на руках, отжимающих мокрые вещи, потом смотрела, не таясь. А он выжал одежду, огляделся по сторонам в поисках подходящей ветки, развесил и, повернувшись к Марии, столкнулся с ней взглядом.
– Ты чего?
– Ничего, – вспыхнула от неловкости Маша, повернулась к Ивану спиной и стянула с себя юбочку.
У Ивана застучало в висках и перехватило дыхание, а Мария присела на корточки и попыталась прополоскать юбку. Грязь отошла, а зелень смываться никак не хотела.
– Выбросить проще, чем отстирать. – Мария посмотрела на Ивана, который почему-то сидел в воде. – Ты чего?
– Ничего. – Он смотрел вниз. – Вода тёплая, может, искупаться?
Она подошла к нему, бросила мокрый комок ткани, бывший юбкой, на берег и уселась рядом. Он положил руки на коленки и подался вперёд. Они молча сидели, наслаждаясь покоем.
– Ты откуда здесь? – спросил Иван просто, чтобы не молчать.
– Издалека, – ответила Мария и махнула рукой куда-то за горизонт.
– Понял. А что тут делаешь?
– С тобой в воде сижу. Час назад билетами торговала.
– Попадёт тебе за билеты?
– Разберёмся. Можно подумать тебе твои журналы с рук сойдут! – Она помолчала, собираясь с мыслями, и решилась: – После того, что со мной случилось, потеря билетов – такая мелочь.
Оба рассмеялись, и с этого момента стали, будто сто лет знакомые друзья, болтать обо всем подряд. Постепенно каждый из них рассказывал о себе все больше.
– У тебя есть парень?
– Был, - загрустила она.
– Прости, - смутился Иван. – Тебе, наверное, тяжело об этом рассказывать?
– Я никому и никогда не рассказывала. – В её зелёных глазах сверкнула боль. – Не знаю, стоит ли говорить?
– Я не настаиваю. В любом случае решать тебе.
– У меня был любимый. Красивый, умный. Врачом работал, на гитаре играл, пел… да что говорить? Идеал! Я его любила так… Самозабвенно, до одури, до …последнего вздоха. Была готова пойти ради него на многое! Да что там «на многое»?! На всё! А он… Они с друзьями под Новый год всегда ходили в баню. Традиция у них такая была. Пошли и в этот раз. А там нарезался так, что забыл и меня, и праздник. Его посадили в самолёт, он улетел… Не знаю – была там у него любовь, или не было, в тот раз он с ней познакомился, или давно мне голову дурил, но праздновала я одна. И это был самый тоскливый Новый год в моей жизни. Знаешь, каково это – бродить из угла в угол в пустой квартире? Смотреть на ёлочные огни, а самой считать, сколько времени до боя курантов? Два часа! Час! Десять минут! Чувствовать, как уходит время из жизни. Твоей жизни! И знать, что от тебя уже ничего не зависит? – Из идеальных глаз потекли слёзы.
А Иван посмотрел на Машу с сочувствием:
– Он вернулся?
– Не знаю, – она шмыгнула носом и опустила взгляд в воду. – Ко мне нет. А вообще я о нём больше ничего не слышала. Если бы пришёл, я бы прогнала.
Он надолго замолчал. Когда заговорил, голос его звучал глухо:
– У меня было что-то похожее, с одной стороны, и совсем другое, с другой. Я был женат. Мы любили друг друга. …По крайней мере, я в это верил. Ни в чём жене не отказывал. Исполнял все желания. Не жалел ни денег, ни времени. – Он замолчал, а потом заговорил быстро, будто боялся, что передумает и не скажет того, что хотел: – Маргариту словно подменили весной. Я вернулся вечером с работы… телевизор включён, в кухне радио кричит, в спальне колонки орут дурным биланьим голосом. Она дома. Бегает по квартире, словно летает. Глаза сверкают, щёки горят. А потом, словно налетела на невидимую преграду, сломалась, села, уставилась в одну точку и молчит, улыбаясь чему-то своему – мне не известному. Мысли где-то витают. И посреди квартиры стоит ведро, в которое она отовсюду в квартире стаскала мимозу. …Я ей всегда приносил много цветов. Думал, они её радуют… И вот торчат цветы из ведра, как плевок мне в лицо, а она то обожжёт меня взглядом, то наберёт в грудь воздуха, будто собралась сказать что-то важное, то потухнет вся, ссутулится, словно воздух из неё вышел. «Марго, что случилось?» – я звал её так – Марго. А она мне: «Как же хорошо жить, и как хорошо, что есть жизнь!» С этим не поспоришь. А мне словно ножом по сердцу полоснули. Понял я тогда, что начал терять её. …Потом она стала пропадать. Днями. Вечерами. Ночами. Я выследил ее, но поверить не мог, что Марго нашла нищего полоумного писателя. Вот, будь иначе, я бы мог подумать, что надоела бедность. Но тут наоборот! Она от богатства сбежала! Раз так, то это любовь. А с ней человек ничего сделать не сможет. Она неподвластна разуму. Потому я с соперником ничего не сделал. Запил. Дал ей время на то, чтобы одуматься. Ведь я же лучше, чёрт возьми! – Иван ударил кулаком по воде. – Богаче, умней, красивей, моложе, в конце концов! Но победить её любовь не смог… А потом она пропала. Написала записку, что этой ночью она стала ведьмой, мол, прости…
Мария долго ждала, когда он закончит. Хотя, может быть, это и был конец?
– Она не вернулась? – спросила она.
– Марго летом умерла, – глухо ответил он. – Мы потеряли её оба. Кажется мне, что её сердце не выдержало такой нагрузки.
Девушка вскрикнула и зажала рот ладонью. Потом прижалась к нему.
– Прости?
Иван кивнул:
– Столько времени прошло, а ещё болит. – Он посмотрел в восхитительные глаза, в которых стояли слёзы уже из сочувствия к нему, и добавил: – Пойдём на берег? Вода, конечно, тёплая, но мы же не рыбы?
Иван встал первым и протянул руку Марии. Она поднялась и, слегка покачивая бёдрами, направилась к берегу. Он судорожно сглотнул и облизал взглядом её ягодицы. Она вышла из моря первой и встретила его взглядом. Набрала воздуху в грудь, чтобы что-то спросить, но он схватил её за плечи, прижал к себе и закрыл её рот поцелуем. Застучало в висках, закружилась голова почти так же, как от недавнего удара о камень, а когда Мария оторвалась от Ивана, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы начать дышать спокойно. Иван же, словно издеваясь, отступил назад, вцепился в край её короткой майки и потянул наверх. Мария приподняла руки, помогая ему. Грудь, поднятая вверх и отпущенная на свободу, тяжело упала на место. Иван поцеловал ключицу, потом другую, опустился ниже, лизнул сосок, отчего Маша перестала дышать и закачалась. Он опускался всё ниже, целуя и стараясь обласкать её всю. Встал на колени, стянул почти невесомые трусики, схватил её за ягодицы и притянул к своему лицу.
– Можно я лягу? – шёпотом спросила Мария. – Стоять нет никаких сил…
Он поднялся, улыбнулся, взяв Марию за руки, помог опуститься на песок и снял плавки с себя. Она зажмурилась, не в силах глазами остановить плывущий куда-то мир, и ощутила тяжесть Ивана на себе. Только хотела попросить быть с ней нежным, но…
– Ах! – вскрикнула Мария, и время остановилось…

– Я у тебя был первым? А как же твой любимый, тот…– спросил Иван, когда смог говорить.
– Я никогда не была с ним близка. Это что-то изменило бы? – посмотрела на него туманным взглядом Мария.
Он отрицательно помотал головой, улыбнулся и поцеловал её нежно, потом ещё раз… ещё… ещё…
Времени у них было много…

…Рано утром, незамеченный радарами ПВО, с Земли стартовал космический корабль. Пилот смотрел на красивую планету, делающуюся с каждой секундой всё меньше, и говорил сам с собой:
– Я сделал это! Сотням до меня не удавалось, а я сделал! Радуйтесь, земляне – родится мальчик, которому суждено изменить жизнь на вашей планете. Вы ещё увидите, какой гранью повернётся к вам реальность! Когда мы придём на вашу планету, то не такой уже вашей она будет. Подумаешь – закрытый мир! Я его открыл! Я!..

…Спустя девять месяцев в зал под прозрачной круглой крышей здания, находящегося за сотни световых лет от Земли, вошла женщина в белом халате. Не дожидаясь приглашения, села на стул, не без труда уместив стройные красивые ноги под столом. Две женщины, которые уже были здесь, молча смотрели на вошедшую. Они ждали новостей, но спрашивать не решались. Она вытянула руки, дробно постучала по крышке стола ногтями на длинных ровных пальцах, посмотрела перед собой и практически без эмоций сказала:
– Мальчик. На этом хорошие новости кончаются.
Одна из собеседниц не дождалась, пока закончится непонятная пауза, тряхнула густыми и блестящими волосами, и чуть раздражённо заявила:
– Вот за что я тебя терпеть не могла всегда, Вельга, так это за твою склонность к театральности! Всё равно скажешь, никуда не денешься! Ну, к чему эти драматические паузы?
– Ты права, Рамира, скажу. Деваться мне некуда. Только дело не в том, что я чувствую себя, как на сцене. Мне обидно, что всё так идёт. Вторая плохая новость – у ребёнка нет земных генов. А третья – у него всё те же гены, что встречаются на протяжении четырёхсот лет. Тебе стало легче?
– Нет. Не стало. Но теперь я знаю, и мне осталось только пережить очередную неудачу.
– Не очередную, – сказала третья женщина. Она провела ладонью по идеальной щеке, будто смахнула слёзы. – Последнюю. Пользуясь властью Первого Среди Высших, я закрываю проект.
– Ты можешь, Юстигма! – прошептала Рамира. – Столько лет мы пытаемся добавить к нашим генам гены землян, чтобы спасти от вырождения нашу нацию. Ты слышишь? Спасти!
– Не кричи. Я не глухая. Средства, время, силы, надежды. Каждый год, четыреста лет по одному носителю! …Всё впустую. Нужно найти в себе силы признаться в том, что мы в тупике. И остановиться.
– А теперь сюрприз. Я пошутила. Есть и хорошие новости. – Вельга откинулась на спинку стула. – Нации уже не грозит вырождение.
– Ну-ка?! – В огромных и блестящих глазах Юстигмы загорелся интерес.
Над столом появился трёхмерный экран, по которому побежали цифры и буквы.
– За четыреста лет гены чужой цивилизации проникли в наш генотип. И не далее, как вчера, я получила сводку, что ген АшБиЭр на протяжении двух месяцев уже не встречается у новорожденных. То есть на данный момент мы имеем свыше семисот тысяч детей, которым не грозит смерть от волновой лихорадки. Жизнь продолжается. И я предлагаю считать, что наши попытки изменить генотип увенчались успехом. Несколько боком, конечно, но тупика нет. Победа, девочки!
– Да?! А что же молчала, подлая?! – заулыбалась Юстигма.
– Я люблю театр! – Вельга растянула полные алые губы в улыбке, которая адресовалась Рамире. – Грешна, каюсь!
– Так за это надо выпить! – На столе перед Юстигмой появился поднос с тремя бокалами пузырящегося напитка и блюдом с виноградом и яблоками. Она передвинула его на середину и добавила: – Спасибо землянам ещё за их шампанское и фрукты.
– Вот я не понимаю этих земных мужиков, – сказала Рамира. – Чего им надо? Посмотришь – идёт такой самец под руку с форменным крокодилом…
– Ага, – кивнула Вельга. – Но бывает наоборот. Девушка неземной красоты… как наша совсем, а рядом с ней - слов нет, кто.
– Я не об этом, – поморщилась Рамира, в соображения которой не вписывалось замечание подруги. – Я о том, что мы старались для них. Каждая следующая носительница яйцеклетки была красивее предыдущей. Последние девушки даже могли поговорить о кино и книгах, а не только восторженно моргать глазками. Уже пять лет наши модели собирают в себе всё лучшее, что есть в нас – в лучших из лучших. И ни один земной мужик не клюнул на эту красоту?! Что мы делали не так?
– Может надо было послать кого-то из неидеальных? Я предлагала одну. Помните девушку с разными глазами – голубым и зелёным?
Юстигма напряглась, внимательно посмотрела на странный блеск глаз Вельги, который вряд ли мог бы быть вызван парой глотков шампанского, и прошипела:
– Только попробуй!
– О чём ты?
– Ты прекрасно поняла, о чём я. Вот только попытайся! Я тебя… Я не знаю, что я с тобой сделаю!
– Да брось! – Вельга сказала уверенно, но смотрела почему-то в сторону. – Всё хорошо. Никто ничего не пытается…

…– Не понимаю я одного, – сказал При Ли В. – От одной планеты до другой расстояние в прыжок. А они, как дураки, лезут сюда. Почему?
Лю К С почесал затылок, вытащил осколок оргстекла из складок кожи на затылке, положил на стол для дальнейшего приложения к отчёту и посмотрел на коллегу:
– А ты чего меня спрашиваешь? Взял бы того гуманоида за хвост и потряс хорошенько.
– Да я боялся перепутать хвост и чем-то другим. К тому же команда от вас была – не вмешиваться.
– А раз боишься, шёл бы в строители, а не в полицию, – заржал Пере Ц.
– Ты, типа, не боишься?!
– Не боюсь! Надо будет – схвачу. А при необходимости оторву!
– Цыц вы! Вояки-отрыватели! – Лю КС закрыл папку, переименовал её, присвоив имя «четыреста», и вышел из системы. На мониторе загорелась эмблема Всекосмической Полиции – чёрный гуманоид с «заметными» по напряжению некоторой части тела целями схвативший обнажённую девушку и перечёркнутый золотым крестом. Лю посмотрел на ту часть гуманоида, которую Пере Ц готов был оторвать, и ухмыльнулся: – А может, это у них секс-туризм такой?

(*) Босая осень. Джанго. Пестня.

ФельдЕбель Мудэ ©

Интересная тема? Поделись с друзьями:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Комменты на форуме